Аквамарин - проза (авторская страничка)

[Ландыш]

Синегривка, спасибо!
Насчет звука - постараюсь что-нибудь сделать, но не факт, что выйдет, такой уж у меня микрофон. Запись приходится ставить на полную громкость.

[Аквамарин]

Ландыш, мой ты ангелочек! Я чуть не прослезилась, правда! Так здорово! Спасибо большое!!!
Мне очень понравилось! Голос и правда просто замечательный!

[Ландыш]

Аквамарин, пасибки!
Люблю делать приятные сюрпризы, особенно, если у меня хорошее настроение

[софия]

Ландыш, как здорово!!! и голос у тебя "дельфиний"... самое главное - идея здоровская и музыка подобрана хорошо)))

[Ландыш]

софия, спасибо!
Хотя возможность озвучки мне выпадает редко, постараюсь так же порадовать автора и первой главой.

[софия]

Синегривка,попробуй послушать в наушниках. может так будет громче...

[Аквамарин]

Привет всем, мои дорогие! У меня есть новости для всех, кого ещё интересует моё творчество В последние пару недель меня вновь посетило вдохновение, и ко мне пришла идея нового произведения. Оно совсем-совсем не похоже на все то, что я писала раньше. Вкратце: там не будет других миров, магических существ или невероятных событий. Это история юной православной девочки, живущей в Америке. Она недавно потеряла мать, и теперь учится жить заново, радоваться простым вещам и, главное, восстанавливать отношения с Богом, которые также пострадали после страшной аварии, унёсшей жизнь её мамы. Сюжет уже проработан полностью, написано уже много глав, которые я пока усиленно редактирую и дорабатываю. Обещаю, сегодня-завтра они уже начнут здесь появляться. И, кстати, я пишу это произведение специально для нашего форума РусДети

Отправлено спустя 38 минут 31 секунду:
Ну что, начинаю выкладывать!

Завет счастья

Описание: Юная Дженни Берг переезжает с отцом-военным из солнечной Флориды в холодный, пасмурный Висконсин. Девочка недавно потеряла мать и страдает от одиночества в неприветливой новой школе. Она вынуждена в тайне от отца посещать церковь, чтобы хоть немного облегчить душу. Однажды, катаясь на коньках на пруду, она падает в ледяную воду, и знакомится с Коди - человеком, который навсегда изменит её жизнь. Дженни учится жить заново и понимает, что иногда испытания - это драгоценный дар от Бога, который открывает глаза, чтобы видеть и настоящее счастье.

Глава 1

Я могу легко описать вам свою жизнь – по крайней мере, первые пять дней в неделю. Первым делом, как всегда, английский с мисс Брейди. Она, вообще-то, моя любимица среди учителей, поэтому даже жалко, что английский первый в моём расписании. Уж лучше бы её уроки были последними, чтобы хоть как-то компенсировать скудное начало дня. У мисс Брейди пушистые, короткие и невозможно лёгкие волосы – настолько лёгкие, что если она стоит около окна, сквозь них легко пробивается сеть. Они чем-то похожи на коричневую сладкую вату. У мисс Брейди смешные очки в чёрной роговой оправе, делающие её глаза похожими на кошачьи, и невероятно ровный, безупречный почерк – такой безупречный, что мне часто бывает сложно поверить в то, что человек может так идеально выводить буквы. Мисс Брейди – прирождённый учитель, я всегда так думала. Это заметно во всём, что она делает – даже когда она просто идёт между рядами, погружённая в свои мысли, но при этом она всегда и всем сердцем с нами, в классе.

Мисс Брейди всегда вызывает меня, если никто не знает ответа, даже когда я не поднимаю руку. Мне это нравится, потому что так я понимаю, что отчасти и я – её любимица. Это не зря, потому что в английском мне пока нравится всё, даже те толстенные книжки с британской классикой, которые, по-моему, не нравятся никому, кроме учителей английского. Наверное, поэтому мне разрешили пропустить четвёртый класс.

Сразу после английского всегда идёт противоположное во всех отношениях: математика. Преподаёт её мистер Хадд, если такое имя вообще можно себе вообразить. Мистер Хадд такой худой и необычайно высокий, что его голова возвышается над доской, когда он стоит и объясняет нам что-нибудь. Он всегда носит длинные рубашки, закатывая рукава вверх, и для него правда тайна, почему далеко не всем детям в классе понятен абсолютно весь излагаемый в учебнике материал. Конечно же, у меня с его предметом самые большие трудности. В нашей школе детей распределяют по классам в зависимости от уровня способностей и знаний по каждому предмету. Голову даю на отсечение, что по математике я в самом бездарном классе. Это должен быть огромный секрет, но всё равно все знают. В математике я действительно ничего не соображаю, как бы я не старалась.

Третий урок – физкультура. Если бы мне нужно было придумать для кого-нибудь пытку, я бы непременно заставила их заниматься физкультурой в нашей школе посреди учебного дня. Моё тело уж точно не в настроении для физкультуры после второго урока. Я настолько медлительная и неуклюжая, что, когда я пытаюсь бегать, мои ноги словно выскакивают вперед под причудливыми углами, как ноги безвольной марионеточной куклы. Нашу учительницу зовут мисс Свит – это, наверное, и есть ирония. Мисс Свит беспощадна – она бесконечно дудит в свой свисток и уверяет нас, что даже вести утреннюю зарядку в доме престарелых ей понравилось больше. Как правило, я – её излюбленная мишень для замечаний. «Дженни, соберись! Ты похожа на тухлое желе!». Если бы меня попросили нарисовать, что делают со мной уроки физкультуры, я бы нарисовала одну-единственную точку, а потом стёрла.

Вот какое действие оказывает на мою жизнь физкультура, на которую мне приходится ходить каждый день перед обедом.

Который тоже словно отдельный школьный предмет.

Когда ты новенькая, тебе может показаться, что школьный кафетерий – самое беспредельно огромное помещение, которое ты видела в жизни. Это почти то же самое, что посетить впервые новую страну, только ещё сложнее и опаснее. Есть тайные, невидимые карты школьного кафетерия, ошибка в которых может стоить тебе многого. В свой первый школьный день я ошиблась, конечно же. Когда я пришла впервые на ланч, я беззаботно плюхнулась на стул за столиком «школьных знаменитостей». Я и понятия об этом не имела и только молча уплетала свой обед. Сначала ко мне подсела одна совершенного вида девочка, потом другая… Они лишь буравили меня взглядами, хлопая длинными пушистыми ресницами, да трясли, как будто невзначай, своими сверкающими серебряными браслетами. Мне никто не сказал ни слова. Они лишь сидели, не притрагиваясь к своим обедам, пока я сама всё не поняла. Я внутренне похолодела и неуклюже поднялась из-за стола. «Извините», - пролепетала я, и позже до меня донеслось, как они заливисто расхохотались за моей спиной. Таким серебристым смехом, похожим в чём-то на их браслеты. Звучал он довольно приятно, если вычесть тот факт, что смеялись девочки надо мной.

Так что обычно я сижу одна, тихонько поедая обед да листая учебники. Так всегда бывает, когда переходишь в новую школу. По крайней мере, так говорит Анна-Мэй – с первого дня нашей дружбы, ещё в детском садике, эта хорошенькая светленькая девочка была экспертом по всем вопросам. В прошлой школе я училась с первого класса до конца шестого, поэтому когда я пошла туда впервые, все ученики были новенькими, и мы быстро нашли себе друзей. Я уже два с половиной месяца хожу в эту школу, и пока что больше всего мне нравится их еда. Иногда я даже прошу добавки, в чём мне никогда не отказывают. Те женщины, что работают у нас в кафетерии, мне тоже нравятся. Большинство ребят, наверное, думают, что они лишь стоят за прилавками с пищей и делают свою работу, но на самом деле, они прекрасно видят, что происходит вокруг. Они всегда милые и улыбчивые и, я уверена, большинство из них действительно заботятся о том, чтобы мы хорошо питались. Они даже иногда позволяют брать еду в долг, если ты забыл дома деньги или твоим родителям нечем заплатить, потому что не хотят, чтобы мы ходили голодными. Возможно, через месяц-другой у меня и появится настоящий друг, и мне будет, с кем сидеть за обедом, но пока я лишь одна из сотен безымянных девочек, о существовании которой многие ребята и не догадываются.

Дальше у меня история с мистером Фалчером. Я, вообще-то, неплохо схватываю его предмет, что особенно примечательно, учитывая его нестандартный подход к преподаванию. Позвольте мне объяснить: в начале каждого урока он задаёт нам какое-нибудь весьма тривиальное задание (например, переписать в тетради почти весь параграф или главу из гигантского учебника «Американская история»), и в конце каждого месяца озадачивает нас подробнейшими тестами по изученному материалу. Сам мистер Фалчер обычно весь урок листает какой-нибудь справочник. Я не помню, чтобы он хотя бы раз потрудился сам изложить нам материал, хотя на вопросы он отвечать обожает. Ему за тридцать, и я иногда вижу его с семьёй в церкви. Обычно я усиленно вдавливаю голову в плечи, молясь, чтобы он меня не заметил. Это вряд ли – не думаю, что он запомнил хотя бы моё имя. Хотя почерк на его уроках вырабатывается первоклассно.

Последним уроком у меня всегда труд. Это не так уж и плохо, потому что полтора часа готовки и шитья в день могут оказаться довольно полезными. Несмотря, конечно, на то, что шьём мы одежду, которую вряд ли когда-нибудь будем носить, а готовим еду, повторить которую в одиночку уж точно не осмелимся. Например, на прошлой неделе мы шили фартуки из старых полотенец. Ведёт труд миссис Вудс. Каждый раз, когда я её вижу, я почему-то представляю себе девочку со страниц книги-раскраски, которую для чего-то нарочно неправильно раскрасили. У миссис Вудс пронзительно морковного оттенка волосы, и невероятно белая кожа, которую она вдобавок ещё и щедро посыпает белоснежной пудрой. Она красит губы малиновой помадой и густо подводит глаза синим. Такой макияж поверг бы в ужас мою лучшую подругу Анну-Мэй, которая живёт во Флориде, откуда я недавно переехала. Анна-Мэй – настоящий эксперт по красоте. У нее сотни и даже, наверное, тысячи тюбиков с кремами, блесков для губ и матовых теней для век. Думаю, что главное, что я бы сказала Анне-Мэй в защиту миссис Вудс – она всегда в хорошем настроении и не умолкает ни на минуту, поэтому шансы того, что тебя спросят урок, равны почти нулю.

Вот так выглядит мой школьный день, если не говорить о классном часе и поездке на автобусе. Во время классного часа мы или делаем задания, или голосуем за учеников, которых избираем в школьный совет. Сложно голосовать за кого-то, не зная ровным счётом никого. Я же говорила, ничего увлекательного.

Ах, мама, как же я скучаю по тебе.

Примечание

Книга пишется в виде Point of View, то бишь, от лица персонажа. Поэтому главная её особенность - это то, что всё происходящее мы видим через призму мышления Дженни, а у неё очень яркое воображение и необычный, творческий взгляд на вещи.

Отправлено спустя 8 минут 21 секунду:
Глава 2.

Наша экономка и няня в одном лице гладит мои школьные вещи, а я лежу на диванных подушках, которые беспорядочно покидала на пол, и разглядываю её волосы. Волосы очень красивые – шелковистые, длинные и белокурые, собранные в толстую нарядную косу. Я бы без раздумий поменялась с ней внешностью. Она высокая и такая красивая, что без особого труда выиграла бы в конкурсе фотомоделей. Ума не приложу, что заставило её выбрать такую работу, как эта.

Я всегда думала, что помощь по дому могут нанимать только очень обеспеченные люди, но оказалось, что это вовсе не обязательно. Кристина – так её зовут – работает у нас с начала лета, когда мы только-только переехали в Висконсин. Вообще-то, раньше всю эту работу выполняла мама и моя старшая сестра Клер, но когда мамы не стало, а Клер вышла замуж и уехала в Мексику, оказалось, что один папа со всем не справляется. От меня было мало пользы, да он и не хотел занимать меня домашними делами. Я всё ещё помню то время не глаженых простыней и еды, заказанной из китайского ларька неподалёку. Фу.

Теперь Кристина приходит к нам каждый день, кроме субботы. Суббота – её единственный выходной, потому что она еврейка, а по субботам им нужно сидеть дома у телевизора и ни в коем случае не работать. По крайней мере, сама Кристина так рассказывает.

Когда я смотрю на Кристину, я ещё больше скучаю по маме, потому что внешне она – её полная противоположность. Моя матушка была невысокой, с гранатово-карими глазами, кругленькой и темноволосой, и на её пухленьких щеках играли ямочки. В то время как Кристина – такая высокая, беловолосая и подтянутая. Пожалуй, единственное сходство между ними – это доброта. Кристина такая добрая, что я сравнила бы её со старой, заботливой няней из сказки, но я лучше не буду говорить ей это напрямую. Кристине двадцать семь, и своих детей у неё никогда не было.

- Дженни, - неожиданно подзывает меня она. Я нехотя вскакиваю на ноги и подхожу к ней. – Держи. Постарайся сделать уроки часам к пяти. Твой отец вернётся к тому времени, и вы вместе пойдёте в кафе.

Она протягивает мне шоколадную плитку Хёрши с лучезарной улыбкой на устах. Кристина, вообще-то, не обязана меня чем-то угощать, но мне приятно от мысли, что она бескорыстно тратит часть своей зарплаты на то, чтобы покупать мне сладости.

Я говорю слова благодарности и плетусь в свою комнату.

Когда мамы не стало, я редко плакала. Даже в тот день, когда заплаканная Клер рассказывала мне об аварии, я не смогла заплакать, а лишь грызла, без устали, ногти. Старая вредная привычка.

Папа был за рулём. В них со всего ходу врезался грузовик. Выжили все. Кроме мамы…

Они возвращались тогда из церкви. Меня решили не брать, потому что там было взрослое собрание. Вместо этого я весь день провела дома у Анны-Мэй. Мы уже улеглись спать, когда в дверь позвонили.

А я-то, глупышка, радовалась, что могла целый день провести с Анной-Мэй и её забавными родителями-художниками. Они бесконечно балуют Анну-Мэй, а мне дарили старые тюбики с масляной краской и позволяли есть сколько влезет сладкого.

И я наслаждалась всем этим. Быть может, в те самые минуты, когда матушка медленно переставала дышать прямо в машине.

Целую неделю после аварии, я так и не смогла заплакать. Вместо этого я написала несколько дюжин стихов да всё пекла шоколадные торты. Папа тихонько ворчал, но всё равно покупал муку и прочие ингредиенты. «Ненормальная», - жаловалась Клер, но всё равно ела мои творения. Она долго потом жаловалась на лишние килограммы. Это полный бред, если спросите меня. Она всегда была невозможно худой, совсем как папа.

Он тогда взял первый в жизни отпуск за собственный счёт, чтобы сидеть со мной дома.

Это была самая странная неделя за всю мою жизнь. Неделя попыток привыкнуть к отсутствию мамы.

Когда я вошла в свою комнату, в нос мне ударяет приторно-сладкий цветочный аромат. Самый сладкий запах в нашем доме – это банное мыло, поэтому я удивляюсь. На письменном столе лежит большой фиолетовый конверт. «Анна-Мэй!» - проносится в голове.

В центре конверта девочка нарисовала круг, посреди которого аккуратно вывела: «Нюхать здесь!». Строго говоря, мне не пришлось бы пользоваться подсказкой – всё письмо и так благоухало.

У Анны-Мэй целая коллекция флакончиков со сладко пахнущими духами. Обычно мы покупали их вместе, гуляя по блошиному рынку в нашем городке Сент-Клауд.

Дорогая Дженни,
Я была так невероятно занята эти недели, и поэтому у меня просто не было времени написать тебе ответ. Твои письма мне ужасно нравятся. Они такие смешные!

Та семья, что переехала в ваш дом, - это просто нечто. Ну, не в самом лучшем смысле. У них целая куча маленьких детей, и они всё время просят меня посидеть с ними, на что у меня просто нет времени. Как будто бы я хочу это делать, даже если бы оно у меня было. В последний раз я сидела с малюткой Ханной Эдвардс летом, и мне было дико скучно всё время, потому что у них нет ничего интересного в доме. Да ещё Ханна всё время просила накрасить её, что миссис Эдвардс строго-настрого запретила мне делать. С этими детьми так сложно! Что увидят, то и будут просить. Ужас!

Так вот, в этом году меня избрали президентом класса – представляешь? У меня теперь очень много ответственных дел. Мне придётся зачитывать разные речи и всё тому подобное. Сейчас мы планируем Зимний Бал. Я так жду его!!! Конечно, я догадывалась, что меня выберут, но не была уверена на все сто.

Сейчас я думаю, что бы такого отправить тебе на память обо мне, потому что я тоже страшно скучаю по тебе, Дженни. Пожалуйста, пиши, и посылай мне и дальше свои стихи. Только, наверное, лучше не посылать СТОЛЬКО с одним письмом, хорошо? Ты уже завела в Менаше друзей??? Обязательно делай зарядку и делай себе разные интересные причёски, как мы с тобой придумывали. Это будет напоминать тебе обо мне.

Я должна бежать – меня мама зовёт накрывать на стол. До встречи, Дженни. Ну, не настоящей встречи!!! Ты поняла, о чём я.

С любовью,
Анна-Мэй.

На часах полчетвёртого. За окном тусклое, будто лишённое красок небо. Белое небо. Это будет темой моего нового стихотворения. Я назову его «Отсутствие голубизны» и пошлю Анне-Мэй, обязательно.

Начинать стихи всегда трудно. Хотя, по-моему, любое начало – это непросто.

Вдруг я слышу стук в дверь, и моё воображение разыгрывается не на шутку. Я представляю, что я – богатая английская барышня, живущая в старинном замке с сонмом слуг. Я выпрямляю спину и как можно более вежливо говорю:

- Войдите.

В комнату входит Кристина, осторожно несущая на вытянутой руке аккуратно выглаженные школьные блузки. Я приветливо улыбаюсь.

- Кристина? – осторожно начинаю я. – Могу я спросить тебя о чём-то личном?

Она явно удивляется, но незамедлительно кивает головой, глядя мне прямо в глаза.

- Скажи, тебе нравилось ходить в среднюю школу?

Вопрос срывается с моих уст прежде, чем я успеваю основательно обдумать его. Кристина тихонько охает и опускается на кровать рядом со мной. Она участливо гладит меня по голове.

- О, милая… - начинает она, и её глаза принимают задумчивое, романтическое выражение, как у девушек в романах. – Да, я очень любила школу. Это лучшие годы твоей жизни!

Ну да, конечно. Надеюсь, что нет. Очень надеюсь.
Кто бы сомневался, что Кристине нравилось в школе. С её-то внешностью она явно была всеобщей любимицей.

- Знаешь, я собираюсь налепить вам с папой на выходные целую гору печенья с арахисовым маслом и орехами, - медленно, осторожно говорит Кристина, нарушая повисшее молчание. Я думаю, что сердце Кристины всегда тонко ощущает нотки боли в моём голосе. Это ещё одна черта, делающая её похожей на маму. Ещё она также, как мама, всегда старается что-то сделать, чтобы это исправить.

Отправлено спустя 1 минуту 27 секунд:
Персонажи:

Дженни Берг

Анна-Мэй Мауэл

Отправлено спустя 1 минуту 12 секунд:
Глава 3

Утро субботы часто начинается с одного и того же. Папа долго спит после тяжёлой рабочей недели, а я прибираюсь в комнате и учу уроки, а потом спускаюсь на кухню ближе к обеду – планировать приготовление ужина. Два раза месяц папа позволяет мне заниматься этим самостоятельно. Я могу хорошо жарить курицу и готовить неплохие котлеты из уже готового мясного фарша, но сегодня я решаю приготовить итальянские спагетти с томатным соусом. Я нашла рецепт в своей старой поваренной книге, которую мне подарила Клер на девятый день рождения. Я перепробовала уже целую массу рецептов из этой книги, но спагетти я ела лишь однажды, в ресторане. Обычно мы с папой ограничиваемся обычными макаронами с сыром из супермаркета.

Моя поваренная книга предназначена для детей, и инструкции по приготовлению блюд всегда начинаются с предписания непременно помыть руки. Как будто это книга для младенцев. Я давно переросла её, но всё-таки там есть немало интересных рецептов.

Я помню, как хорошо мамочка готовила. Любое блюдо, вышедшее из-под её рук, всегда было лучшим. Я вздыхаю и невольно сую в рот большой палец, как всегда делала в детстве, когда норовила расплакаться. Больше всего на свете я боюсь забыть маму и все те неуловимые, драгоценные детали, которые делали её тем, кем она была.

В рецепте сказано, что для приготовления спагетти мне будет нужна томатная паста, которой дома у нас нет. Вообще, я люблю выбирать ингредиенты для блюд, потому что это только повышает настроение для готовки. Придется дожидаться, когда проснётся папа, чтобы он мог отвезти меня в универмаг за продуктами. Поблизости от нас нигде нет магазинов, поэтому я не смогу пойти пешком. Ну, строго говоря, рядом с нами нет вообще ничего, кроме церкви. Это маленькая, чистая и уютная православная церковь, похожая на ту, в которую мы ездили во Флориде. Я была в этой церкви несколько раз летом, когда папа работал и не знал, где я и что делаю. Когда мамы не стало, папа перестал ходить в церковь и, по-моему, он против того, чтобы ходили и мы с Клер. Я так плакала, узнав об этом! Все лучшие воспоминания моего детства были так или иначе связаны с церковью. Я помню, как сильно мама дорожила нашей верой, и с самого моего рождения читала мне перед сном истории о святых вместо сказок. Рассказывала мама хорошо, от всего сердца, прививая мне тем самым благоговейный трепет перед Богом, в которого я верила с пелёнок.

У этой церкви потрясающие витражные стёкла с синим настолько пронзительным и глубоким, что мне всегда втайне хотелось достать оттуда стёклышко, спрятать в карман и унести с собой. Сохранить хотя бы крошечный кусочек этого великолепного величия. Мне нравился запах ладана, ласкающий ноздри. Он словно переносит вас в другую реальность, где вы просто парите над золотистыми облаками. Я всегда садилась на задние сидения, потому что мы не члены церкви, и иногда вставала на колени, склоняя голову к спинке стоящей впереди скамьи. Я редко молюсь, произнося слова. В детстве я молилась подолгу каждую ночь, но потом что-то случилось. Как будто какая-то серебряная ниточка, соединяющая меня с небом, просто оборвалась, и я осталась одна на земле, лишь раскрывая впустую рот, а мои слова стали беззвучными и бессильными, как полые мячики, ударяющие по стенке.

Там добрый священник, отец Лео. Мы с ним общались несколько раз. Он совсем не против того, что я прихожу, просто чтобы посидеть. Отец Лео такой старый, что его голова похожа на гладкий, лоснящийся розовый шар для боулинга, и лишь из ушей у него торчат редкие клочки серебристых волос. Несмотря на столь преклонный возраст, у отца Лео поразительно юный взгляд. Глаза у него такие голубые и ясные, что кажется, будто Господь Бог позаимствовал немного небесной голубизны, когда создавал отца Лео. Что ещё более редко и ценно, у отца Лео глаза, замечающие правильные, важные вещи, и вам сразу становится теплее от его взгляда, потому что вы понимаете, что, глядя на вас, старый священник непременно думает что-то доброе. Но он не станет смущать вас, произнося эти добрые мысли вслух, и это мне нравится ещё больше.

Я как раз доедаю свой незамысловатый обед, когда по дому проносится телефонный звонок. Я незамедлительно отвечаю, надеясь не разбудить папу. Из телефонной трубки до меня доносится один из самых любимых мне голосов. Клер.

Услышать её снова – это настоящее чудо. Мы не общались уже почти полгода, с того самого дня, как мы с папой переехали в Висконсин. Я держу трубку так осторожно, словно это самый хрупкий предмет на планете, и я могу сломать её или нечаянно уронить.

- Где ты, Клер?

- В Мексике, глупышка, - смеётся сестра. – Но послушай меня, Дженни. Я скоро приеду к вам!

Я с трудом могу поверить своим ушам.

- Ты серьёзно?

- Разумеется! Мы приедем на День Благодарения, малышка.

- Мы?

- Я и Фрэнки. Мой муж.

Вот это может стать большим препятствием. Папа никогда не жаловал Фрэнки. Мне кажется, будь его воля, он вообще не выпускал бы нас с Клер из дома и уж точно не позволил бы ей выходить замуж.

Мама была куда либеральнее в своих взглядах на воспитание, несмотря на свою преданность православию. Она доверяла нам. И это… вдохновляло. Это вдохновляло нас вести себя так, чтобы не огорчать её.

Я так давно грезила об этом разговоре, так давно мечтала услышать мою Клер, но сейчас я просто не могу найти слов, чтобы выразить всё то, что бушует внутри. Мне одиноко. Я переживаю за папу. Кажется, я безвозвратно утратила связь с Богом в моём сердце. И, наконец, я невыносимо скучаю по маме. Но вместо всего этого я лишь нелепо молчу, и по моему разуму проносятся посторонние мысли. «Это же междугородний звонок. Наверняка, стоит кучу денег».

- Дженни?

Это возвращает меня к действительности.

- Послушай, малышка, у меня мало времени. Я обязательно ещё напишу вам перед отъездом. Я должна сказать тебе ещё кое-что. Я жду ребёнка.

Меня словно окатили кипятком с головы до ног. Она ждёт ребёнка! Теперь у Клер точно будут проблемы. Папа не станет возиться с ней, как это делала мама.

Словно почувствовав, о чём я думаю, Клер резко добавляет:

- Послушай, Джен, я замужем. Я уже не маленькая девочка. Мы с Фрэнки справимся.

- Надеюсь.

- Только… Не говори пока отцу, пожалуйста. Не надо. Я хочу сама сказать ему, когда приеду.

Будто бы забыв, что мы говорим по телефону, я киваю. Я всё ещё пребываю в лёгком шоке от новостей Клер.

- Ладно, Дженни. До скорого! Мы привезём каких-нибудь пирогов к празднику. Я скучаю по тебе, малышка.

- Я тоже, Клер.

Когда она кладёт трубку, меня переполняет странное ощущение, что этот разговор мне просто приснился. Но нет, трубка по-прежнему тёплая. Я действительно говорила по телефону. Клер действительно приезжает.

Мы с Клер были не разлей вода с самого детства. Когда я родилась, ей было уже двенадцать – столько, сколько мне сейчас. Она мыла меня и стирала мои пелёнки и даже пошла на работу в шестнадцать лет, чтобы купить мне мою первую куклу. Я была в восторге от неё.

Я решаю выгулять Бриджет, нашу собаку. Мне хотелось набрать полные лёгкие свежего, хрустящего первым ноябрьским морозом воздуха и очистить мысли. Пока мы с Бриджет семеним по покрытому тонким слоем инея асфальту, я замечаю, как двигаются шторы в переднем окне дома напротив. Раз-два. Туда-сюда. Как будто кто-то ожесточённо толкается в борьбе за право лучше видеть происходящее на улице. Меня.

Я не думаю, что это мистер и миссис Маршалл. Это наверняка их дети, вездесущие близнецы Крейг и Элисон. Им лет по четырнадцать, если судить по угловатой нескладности их острых конечностей, и, по-моему, они родственники самого черта. Об этом говорит их поведение. Я не сделала им ничего, кроме того, что переехала на их улицу, а они возненавидели меня с первого взгляда. Развлекаются Крейг и Элисон тем, что подбрасывают записки в кусты под окном моей спальни. Всё началось с «Убирайся назад в своё болото, аллигатор», но постепенно они добрались до самых грубых слов и отборных оскорблений, которые только есть на свете. Я никому не рассказывала об этом. Что хорошего могло бы из этого выйти? Крейг и Элисон вряд ли тогда придут ко мне на поклон и пригласят погулять с ними. Самое худшее во всём этом – это то, что я читаю эти записки. Каждый раз. И каждый раз я воображаю себе руку, выводящую буквы этих записок. Они всегда пишут печатными буквами, будто я и так не знаю авторов этих посланий.

Я вновь оглядываюсь на окно. Я ощущаю какой-то прилив внутренних сил от одной мысли, что скоро приедет Клер. Если Крейг и Элисон начнут задирать её, сестра в долгу не останется. К тому же, я могу ей рассказать о том, что делают эти дети. Я написала о них Анне-Мэй несколько недель назад, но я давно не получала от неё писем. Не думаю, что Анна-Мэй действительно забыла меня, но если сказать ей моё имя, она, наверное, скажет что-то вроде «Пардон?».

[Ландыш]

Аквамарин, после прочтения у меня куча эмоций. Во-первых, радость от того, что ты наконец-то появилась на форуме, да ещё и выложила новую работу. (Кстати, как там с русалками?) Во-вторых, интерес, потому что новые работы наших авторов просто не могут меня не интересовать. В-третьих, немножко вдохновения и настроя на собственное творчество.

Теперь приступлю к отзыву. В первых главах раскрывается характер главной героини, описывается окружающая её обстановка. Все это очень ярко и красочно, у меня бы на такие подробности терпения не хватило бы Так что за описания отдельный респект
Честно говоря, так и не поняла, сколько Дженни лет. Девушке на фотографии четырнадцать или больше, а, судя по количеству школьных предметов, главная героиня где-то в 5-6 классе.
Сюжет интересный, и мне скорее хочется узнать, что же будет дальше. Жду продолжения! Творческих успехов тебе!

[Аквамарин]

Ландыш, спасибо большое з отзыв! Люблю твои детальные отзывы, которые всегда вдохновляют на творчество.
Почитав твои комментарии, я поняла, что нужно бы сделать небольшое примечание, чтобы в будущем моим читателям всё было понятно.

Примечание

Насчет количества школьных предметов - в Америке их за один год у ученика всегда или 4, или 5-6 - в зависимости от длительности одного урока. В разных школах это устроено по-разному, но обычно один урок длится 1 1\2 часа. И да, каждый день одни и те же предметы! В средней и старшей школе ученик должен выбрать предметы сам, из следующих групп - Communication arts (там обычно английский и подобные ему предметы), Math (математика), Social studies (социальные науки, такие как история, социология, психология и тому подобное), science (наука, но это только с 9 класса обычно, и там физика, химия и т.д.), а также спорт (плавание, простая физкультура, гимнастика и т.д.) и какой-нибудь творческий предмет (вот этих великое множество - рисование, керамика, изготовление украшений, хор, оркестр и т.д.). Конечно, уровень сложности выбранного предмета будет варьироваться в зависимости от класса учащегося. За свое обучение в старшей школе (9-12 классы) американский ребёнок должен пройти 4 года английского и математики, 2 социальных наук, 1 науки, 1 спорта. Надеюсь, я смогла объяснить это явление более-менее понятно. Испытав это на себе, я сама смогла в этом разобраться, и мне уже давно хочется написать о быте американских школьников. В особенности православных ребят. Надеюсь, смогу передать всё то, что пережила там сама.

И ещё. По поводу стиля самого произведения. Мне давно хочется написать некое подражание современным детским американским авторам, которых я читаю последние года два в оригинале. Поэтому не удивляйтесь, что сюжет будет без огромных поворотов, такой... более глубокий и внутренний. Вот.
И да, я хотела продержать читателя в неведении о возрасте Дженни почти до 6 главы, где она знакомится с Коди и рассказывает о себе. Но так и быть, по секрету скажу - ей почти 13. Да, выглядит она и правда старше.

Кстати, "НЛМ" я не забрасывала, сейчас готово уже где-то 15 глав (всего планирую около 20), и они пока в стадии редактирования. Сейчас они настолько сырые, что я ни за что не позволю кому-то это увидеть. Кроме моей беты.

Спасибо ещё раз большое за отзыв!

[Ландыш]

Озвучка части первой главы (на целую музыки не хватило). Минусы имеются, и я их прекрасно знаю: торопливость, тихий звук, ошибки в словах. Буду совершенствоваться!

Ссылка на скачивание http://my-files.ru/kano1l

Музыка http://www.youtube.com/watch?v=JZZ3y30leUM

Кстати, раз уж про дельфина больше нет частей, к какому произведению ты хотела бы озвучивание?