Православие и мыКультурные традиции православных.

Поговорим о нашей вере
Аватара пользователя
Автор темы
Agidel
Модератор
Модератор
Сообщений в теме: 58
Всего сообщений: 3611
Зарегистрирован: 01.01.2012
Любимый школьный предмет: ИЗО, черчение, ОПК, МХК
Откуда: Россия
Контактная информация:
 Re: Культурные традиции православных.

Сообщение Agidel » 02 мар 2020, 13:41

Василий Перов
Чистый понедельник

Изображение

Я просыпаюсь от резкого света в комнате: голый какой-то свет, холодный, скучный. Да, сегодня Великий Пост. Розовые занавески, с охотниками и утками, уже сняли, когда я спал, и оттого так голо и скучно в комнате. Сегодня у нас Чистый Понедельник, и все у нас в доме чистят. Серенькая погода, оттепель. Капает за окном – как плачет. Старый наш плотник – “филёнщик” Горкин, сказал вчера, что масленица уйдет – заплачет. Вот и заплакала – кап... кап... кап... Вот она! Я смотрю на растерзанные бумажные цветочки, назолоченый пряник “масленицы” – игрушки, принесенной вчера из бань: нет ни медведиков, ни горок, – пропала радость. И радостное что-то копошится в сердце: новое все теперь, другое. Теперь уж “душа начнется”, – Горкин вчера рассказывал, – “душу готовить надо”. Говеть, поститься, к Светлому Дню готовиться.
<>
Отворяется дверь, входит Горкин с сияющим медным тазом. А, масленицу выкуривать! В тазу горячий кирпич и мятка, и на них поливают уксусом. Старая моя нянька Домнушка ходит за Горкиным и поливает, в тазу шипит, и подымается кислый пар, – священный. Я и теперь его слышу, из дали лет. Священный... – так называет Горкин. Он обходит углы и тихо колышет тазом. И надомной колышет.
– Вставай, милок, не нежься... – ласково говорит он мне, всовывая таз под полог. – Где она у тебя тут, масленица-жирнуха... мы ее выгоним. Пришел Пост – отгрызу у волка хвост. На постный рынок с тобой поедем, Васильевские певчие петь будут – “душе моя, душе моя” – заслушаешься.
Незабвенный, священный запах. Это пахнет Великий Пост. И Горкин совсем особенный, – тоже священный будто. Он еще до свету сходил в баню, попарился, надел все чистое, – чистый сегодня понедельник! – только казакинчик старый: сегодня все самое затрапезное наденут, так “по закону надо”. И грех смеяться, и надо намаслить голову, как Горкин. Он теперь ест без масла, а голову надо, по закону, “для молитвы”. Сияние от него идет, от седенькой бородки, совсем серебряной, от расчесанной головы. Я знаю, что он святой. Такие – угодники бывают. А лицо розовое, как у херувима, от чистоты. Я знаю, что он насушил себе черных сухариков с солью, и весь пост будет с ними пить чай – “за сахар”.
<>
В комнатах тихо и пустынно, пахнет священным запахом. В передней, перед красноватой иконой Распятия, очень старой, от покойной прабабушки, которая ходила по старой вере, зажгли постную, голого стекла, лампадку, и теперь она будет негасимо гореть до Пасхи. Когда зажигает отец, – по субботам он сам зажигает все лампадки, – всегда напевает приятно-грустно: “Кресту Твоему поклоняемся, Владыко”, и я напеваю за ним, чудесное:
И свято-е... Воскресе-ние Твое
Сла-а-вим!
Радостное до слез бьется в моей душе и светит, от этих слов. И видится мне, за вереницею дней Поста, – Святое Воскресенье, в светах. Радостная молитвочка! Она ласковым счетом светит в эти грустные дни Поста.
Мне начинает казаться, что теперь прежняя жизнь кончается, и надо готовиться к той жизни, которая будет... где? Где-то, на небесах. Надо очистить душу от всех: грехов, и потому все кругом – другое. И что-то особенное около нас, невидимое и страшное. Горкин мне рассказал, что теперь – “такое, как душа расстается с телом”. Они стерегут, чтобы ухватить душу, а душа трепещет и плачет – “увы мне, окаянная я!” Так и в ифимонах теперь читается.
– Потому они чуют, что им конец подходит, Христос воскреснет! Потому и пост даден, чтобы к церкви держаться больше, Светлого Дня дождаться. И не помышлять, понимаешь. Про земное не помышляй! И звонить все станут: помни... по-мни!.. – поокивает он так славно.
В доме открыты форточки, и слышен плачущий и зовущий благовест – по-мни.. по-мни... Это жалостный колокол, по грешной душе плачет. Называется – постный благовест. Шторы с окон убрали, и будет теперь по-бедному, до самой Пасхи. В гостиной надеты серые чехлы на мебель, лампы завязаны в коконы, и даже единственная картина, – “Красавица на пиру”, – закрыта простынею.
Преосвященный так посоветовал. Покачал головой печально и прошептал: “греховная и соблазнительная картинка!” Но отцу очень нравится – такой шик! Закрыта и печатная картинка, которую отец называет почему-то – “прянишниковская”, как старый дьячок пляшет, а старуха его метлой колотит. Эта очень понравилась преосвященному, смеялся даже. Все домашние очень строги, и в затрапезных платьях с заплатами, и мне велели надеть курточку с продранными локтями. Ковры убрали, можно теперь ловко кататься по паркетам, но только страшно, Великий Пост: раскатишься – и сломаешь ногу. От “масленицы” нигде ни крошки, чтобы и духу не было. Даже заливную осетрину отдали вчера на кухню. В буфете остались самые расхожие тарелки, с бурыми пятнышками-щербинками, – великопостные. В передней стоят миски с желтыми солеными огурцами, с воткнутыми в них зонтичками укропа, и с рубленой капустой, кислой, густо посыпанной анисом, – такая прелесть. Я хватаю щепотками, – как хрустит! И даю себе слово не скоромиться во весь пост. Зачем скоромное, которое губит душу, если и без того все вкусно? Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из сахарного мака, розовые баранки, “кресты” на Крестопоклонной... мороженая клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль, горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая, постный сахар – лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри, халва... А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам... а кутья с мармеладом в первую субботу, какое-то “коливо”! А миндальное молоко с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а...великая кулебяка на Благовещение, с вязигой, с осетринкой! А калья, необыкновенная калья, с кусочками голубой икры, с маринованными огурчиками... а моченые яблоки по воскресеньям, а талая, сладкая-сладкая “рязань”... а “грешники”, с конопляным маслом, с хрустящей корочкой, с теплою пустотой внутри!.. Неужели и там, куда все уходят из этой жизни, будет такое постное! И почему все такие скучные? Ведь все – другое, и много, так много радостного. Сегодня привезут первый лед и начнут набивать подвалы, – весь двор завалят. Поедем на “постный рынок”, где стон стоит, великий грибной рынок, где я никогда не был... Я начинаю прыгать от радости, но меня останавливают:
– Пост, не смей! Погоди, вот сломаешь ногу.
Мне делается страшно. Я смотрю на Распятие. Мучается, Сын Божий! А Бог-то как же... как же Он допустил?..
Чувствуется мне в этом великая тайна – Бог.
<>
Сумеречное небо, тающий липкий снег, призывающий благовест... Как это давно было! Теплый, словно весенний, ветерок... – я и теперь его слышу в сердце.
©Иван Шмелев “Лето Господне”

***
Чистый понедельник является первым днем Великого поста, а назван так по той причине, что каждый человек должен стремиться провести его в чистоте — как физической, так и духовной. В Русской православной церкви название этого дня не является каноническим, хотя в других традициях этот день закреплен официально. Названий у этого дня множество — многие пересекаются с язычеством. Так, его могут называть Тужилками по Масленице. На Полесье встречаются такие названия, как Запустный понедельник, Полоскание, Понедельник-полоскозуб, Пополоконы, Ступник, Твердопост, Твердопостье, Твёрдый пост. В этот день предусмотрено полное воздержание от приема пищи, день надо провести в труде, можно сделать уборку в доме, но вечером, желательно, найти время для посещения церковной службы (в первый понедельник поста начинают читать Библию и Евангелие).
Принято мыть в доме всю посуду, а также посещать баню. В Чистый понедельник — хорошо пересаживать нуждающиеся в этом растения, чтобы все росло и развивалось активно. Считалось, что в этот день женщинам нельзя ходить в гости. А еще есть пищу, оставшуюся после Масленицы, нельзя, а отдать лучше ее птицам и животным.
В XIX веке, несмотря на строгий пост, был обычай "полоскать рот", то есть опохмеляться. Люди "выполаскивали" рты до похода в баню со словами: "У кого скором в зубах навязнет, тот будет чертей во сне видеть". Так они очищали рот от остатков скоромной пищи после масленичной недели.

Реклама
Аватара пользователя
Автор темы
Agidel
Модератор
Модератор
Сообщений в теме: 58
Всего сообщений: 3611
Зарегистрирован: 01.01.2012
Любимый школьный предмет: ИЗО, черчение, ОПК, МХК
Откуда: Россия
Контактная информация:
 Re: Культурные традиции православных.

Сообщение Agidel » 03 мар 2020, 07:40

Изображение

Сегодня — первый день Великого поста
***
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
©Александр Пушкин

Молитва, которую Александр Сергеевич упоминает в этом стихотворении — это Великий покаянный канон Андрея Критского, который читается на вечерних богослужениях в первую неделю Великого Поста.

***
Во дни поста, дни покаянья,
Рой грешных помыслов оставь;
Страшися, грешник, воздаянья;
Свой ум ко Господу направь.
Приди во храм не с гордым оком,
Как фарисей не лицемерь;
В уничижении глубоком
Стучись в помилованья дверь.
Как древний мытарь со смиреньем -
Поникнув головой склонись;
С чистосердечным сокрушеньем
"Помилуй, Господи!" - молись...
Проливши слёзы умиленья,
Да будет от греха чиста
Твоя душа, - чужда сомненья,
Принять достойная Христа.
©Федор Тютчев

Автор канона писал его на склоне лет, прожив длинную и трудную жизнь. Андрей Критский появился на свет в Сирии, в Дамаске. Он жил и трудился в Сирии, в Константинополе, на Крите. Эта поэма посвящена покаянию его собственной души, но личная история пропущена через призму истории Ветхого и Нового Завета. Канон Андрея Критского содержит около 250 стихов, он достаточно большой по форме и непрост по содержанию. В оригинале канон Андрея Критского был написал на греческом языке, позже его перевели на церковнославянский язык, именно в таком виде мы слышим его в храме. Великий покаянный канон – не единственное сочинение святого Андрея Критского, ему также принадлежат каноны на главные византийские церковные праздники. Всего канонов, приписываемых перу святого Андрея Критского – более семидесяти.
Святой Андрей Критский был не только проповедником (ему принадлежит целый ряд «слов»-проповедей) и гимнографом, но и мелодом. То есть распевы, на которые исполнялись слова канона, тоже изначально были придуманы им.
Практика чтения канона бывала разной в разных древних рукописях. Церковь решила поделить канон на четыре части, чтобы постепенно подготовить человека к великому покаянию. Но в четверг (или в среду вечером) пятой седмицы Великого поста канон Андрея Критского читается снова, уже целиком. При этом каждый стих канона сопровождается троекратными поклонами. За время чтения канона их выходит 798.
Части, на которые делится Великий покаянный канон при исполнении на первой седмице Великого поста, по-гречески называются «мефимоны». Однако в русском обиходе это слово часто произносили как «ефимоны».

Иван Шмелев посвятил им целую главу в своей книге “Лето Господне”

Я еду к ефимонам с Горкиным. Отец задержался дома, и Горкин будет за старосту. Ключи от свечного ящика у него в кармане, и он все позванивает ими: должно быть, ему приятно. Это первое мое стояние, и оттого мне немножко страшно. То были службы, а теперь уж пойдут стояния. Горкин молчит и все тяжело вздыхает, от грехов должно быть. Но какие же у него грехи? Он ведь совсем святой — старенький и сухой, как и все святые. И еще плотник, а из плотников много самых больших святых: и Сергий Преподобный был плотником, и святой Иосиф. Это самое святое дело.
– Горкин, — спрашиваю его, – а почему стояния?
– Стоять надо,– говорит он, поокивая мягко, как и все владимирцы. – Потому, как на Страшном Суду стоишь. И бойся! Потому – их-фимоиы.
Их-фимоны... А у нас называют – ефимоны, а Марьюшка-кухарка говорит даже “филимоны”, совсем смешно, будто выходит филин и лимоны. Но это грешно так думать. Я спрашиваю у Горкина, а почему же филимоны, Марьюшка говорит?
– Один грех с тобой. Ну, какие тебе филимоны... Их-фимоны! Господне слово от древних век. Стояние – покаяние со слезьми. Ско-рбе-ние... Стой и шопчи: Боже, очисти мя, грешного! Господь тебя и очистит. И в землю кланяйся. Потому, их-фимоны!..
Таинственные слова, священные. Что-то в них... Бог будто? Нравится мне и “яко кадило пред Тобою”, и “непщевати вины о гресех”, – это я выучил в молитвах. И еще – “жертва вечерняя”, будто мы ужинаем в церкви, и с нами Бог. И еще – радостные слова: “чаю Воскресения мертвых”! Недавно я думал, что это там дают мертвым по воскресеньям чаю, и с булочками, как нам. Вот глупый! И еще нравится новое слово “целому-дрие”, – будто звон слышится? Другие это слова, не наши: Божьи это слова.
Их-фимоны, стояние.. как будто та жизнь подходит, небесная, где уже не мы, а души. Там – прабабушка Устинья, которая сорок лет не вкушала мяса и день и ночь молилась с кожаным ремешком по священной книге. Там и удивительные Мартын-плотник, и маляр Прокофий, которого хоронили на Крещенье в такой мороз, что он не оттает до самого Страшного Суда. И умерший недавно от скарлатины Васька, который на Рождестве Христа славил, и кривой сапожник Зола, певший стишок про Ирода, — много-много. И все мы туда приставимся, даже во всякий час! Потому и стояние, и ефимоны.
И кругом уже все – такое. Серое небо, скучное. Оно стало как будто ниже, и все притихло: и дома стали ниже и притихли, и люди загрустили, идут, наклонивши голову, все в грехах. Даже веселый снег, вчера еще так хрустевший, вдруг почернел и мякнет, стал как толченые орехи, халва-халвой,– совсем его развезло на площади. Будто и снег стал грешный.
<>
В храме как-то особенно пустынно, тихо. Свечи с паникадил убрали, сняли с икон венки и ленты: к Пасхе все будет новое. Убрали и сукно с приступков, и коврики с амвона. Канун и аналои одеты в черное. И ризы на престоле — великопостные, черное с серебром. И на великом Распятии, до “адамовой головы”, — серебряная лента с черным. Темно по углам и в сводах, редкие свечки теплятся. Старый дьячок читает пустынно-глухо, как в полусне. Стоят, преклонивши головы, вздыхают. Вижу я нашего плотника Захара, птичника Солодовкина, мясника Лощенова, Митриева – трактирщика, который блюдет, и многих, кого я знаю. И все преклонили голову, и все вздыхают. Слышится вздох и шепот – “о, Господи...”. Захар стоит на коленях и беспрестанно кладет поклоны, стукается лбом в пол. Все в самом затрапезном, темном. Даже барышни не хихикают, и мальчишки стоят у амвона смирно, их не гоняют богаделки. Зачем уж теперь гонять, когда последние дни подходят! Горкин за свечным ящиком, а меня поставил к аналою и велел строго слушать. Батюшка пришел на середину церкви к аналою, тоже преклонив голову. Певчие начали чуть слышно, скорбно, словно душа вздыхает, —
По-мо-щник и по-кро-ви-тель
Бысть мне во спасе-ние...
Сей мо-ой Бо-ог...
И начались ефимоны, стояние.
Я слушаю страшные слова: – “увы, окаянная моя душе”, “конец приближается”, “скверная моя, окаянная моя... душе-блудница... во тьме остави мя, окаянного!..”
Помилуй мя, Бо-же– поми-луй мя!..
<>
Душе мо-я... ду-ше-е мо-я-ааа,
Возстани, что спи-иши,
Ко-нец при-бли-жа...аа-ется..
Господи, приближается – Мне делается страшно. И всем страшно. Скорбно вздыхает батюшка, диакон опускается на колени, прикладывает к груди руку и стоит так, склонившись. Оглядываюсь – и вижу отца. Он стоит у Распятия. И мне уже не страшно: он здесь, со мной. И вдруг, ужасная мысль: умрет и он!.. Все должны умереть, умрет и он. И все наши умрут, и Василь-Васнлич, и милый Горкин, и никакой жизни уже не будет. А на том свете?.. “Господи, сделай так, чтобы мы все умерли здесь сразу, а там воскресли!” – молюсь я в пол и слышу, как от батюшки пахнет редькой. И сразу мысли мои – в другом. Думаю о грибном рынке, куда я поеду завтра, о наших горах в Зоологическом, которые, пожалуй, теперь растают, о чае с горячими баранками... На ухо шепчет Горкин: “Батырин поведет, слушай... “Господи Сил”... И я слушаю, как знаменитый теперь Батырин ведет октавой —
Го-споди Си-ил
Поми-луй на-а...а...ас!
На душе легче. Ефимоны кончаются. Выходит на амвон батюшка, долго стоит и слушает, как дьячок читает и читает. И вот, начинает, воздыхающим голосом:
Господи и Владыко живота моего...
Все падают трижды на колени и потом замирают, шепчут. Шепчу и я – ровно двенадцать раз: Боже, очисти мя, грешного... И опять падают. Кто-то сзади треплет меня по щеке. Я знаю, кто. Прижимаюсь спиной, и мне ничего не страшно.
Все уже разошлись, в храме совсем темно. Горкин считает деньги. Отец уехал на панихиду по Жирнову, наши все в Вознесенском монастыре, и я дожидаюсь Горкина, сижу на стульчике. От воскового огарочка на ящике, где стоят в стопочках медяки, прыгает по своду и по стене огромная тень от Горкина. Я долго слежу за тенью. И в храме тени, неслышно ходят. У Распятия теплится синяя лампада, грустная. “Он воскреснет! И все воскреснут!” – думается во мне, и горячие струйки бегут из души к глазам. – Непременно воскреснут! А это... только на время страшно...”

Аватара пользователя
Автор темы
Agidel
Модератор
Модератор
Сообщений в теме: 58
Всего сообщений: 3611
Зарегистрирован: 01.01.2012
Любимый школьный предмет: ИЗО, черчение, ОПК, МХК
Откуда: Россия
Контактная информация:
 Re: Культурные традиции православных.

Сообщение Agidel » 23 мар 2020, 07:35

22 марта - день памяти Севастийских мучеников.

Тех, кто страдает за Христа и за Церковь, называют мучениками. Тех, кто страдает за Родину и за близких, называют героями. Но кем являются воины, которые отдают свои жизни за веру? Кем являются защитники Отечества, которые сражаются с врагом с именем Божиим на устах? Является ли герои мучениками, а мученики — героями? Ответы на эти и многие другие непростые вопросы будут искать герои программы, любознательные Вера и Фома. Для этого им придется побывать в древней Армении и в фашистской Германии, стать свидетелями великих подвигов — сорока севастийских воинов и мужественного советского генерала. А помогут ребятам в нелегких путешествиях, полных приключений и испытаний, их друзья — мудрый наставник, доктор Михаил Гаврилович и его верный пёс Алтай.

https://deti.radiovera.ru/mucheniki-sevastijskie/

Ответить Пред. темаСлед. тема
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
  • О православных скаутах.
    Agidel » 27 янв 2012, 21:36 » в форуме Православие и мы
    26 Ответы
    5338 Просмотры
    Последнее сообщение Agidel
    13 дек 2015, 07:51

Вернуться в «Православие и мы»