Re: Отечественная война 1812 года в искусстве и литературе.

Картина И В. Лучанинова "Благословение ополченца".

Жанровая картина Лучанинова Ивана Васильевича со сценой благословения рекрута явилась живым откликом на события Отечественной войны 1812 года с французами. Отец благословляет иконой склонившегося перед ним сына, скорбно смотрит на него мать, опечалена молодая жена - она стоит, опустив глаза и подперев щеку правой рукой; с напряженным вниманием следит за ратником мальчик, спокойно наблюдает за сценой солдат с ружьем. Художник проявляет внимание к предметам крестьянского быта, к русским народным костюмам, подчеркивая национальный характер изображенного сюжета.

Отечественная война 1812 года в русской художественной литературе

О 1812 годе написано огромное количество книг. Даже простое их перечисление заняло бы несколько десятков страниц. Я предлагаю совершить небольшое путешествие по страницам романов и повестей и вспомнить об одной из самых героических страниц истории нашего Отечества вместе с русскими писателями XIX — XX веков.
Иллюстрации к тесту взяты из книги Л.Ивченко «Бородино: легенда и действительность» (М., 2002).
Нашествие
(Отрывок из романа Л.Рубинштейна «Дорога победы»).

«Над голубым Неманом плыл дым от костров. Передовые части громадной армии ждали сигнала к переправе. Все зависело от маленькой фигурки в треугольной шляпе и сером сюртуке, которая тяжело сидела на белом коне. Эта фигурка на холме видна была издали. От нее ждали знака идти на русскую сторону.
Но Наполеон не давал знака. Он разглядывал молодой сосняк и желтые курганы, лежавшие на той стороне. Там не было ни живой души.
Удивительны были и эта тишина и полное отсутствие русской армии. Так не начиналась еще ни одна война. Правда, эта война не была похожа на обычные войны.
Наполеон готовился к ней тщательно. Огромное, небывалое в истории количество людей, пушек, лошадей, обозов должно было двинуться на Россию. Двенадцать европейских стран участвовали в этом походе. Триста тысяч солдат у Ковно, семьдесят восемь тысяч у Гродно и тридцать четыре тысячи на Буге. Полторы тысячи орудий.
— Я иду на Москву,— сказал Наполеон в Варшаве,— и в одно или два сражения все кончу. Император Александр будет на коленях просить мира. Я сожгу Тулу с ее оружейным заводом и обезоружу эту страну. Москва — сердце России...

Исход кампании считался предрешенным. Русская армия была почти в три раза меньше.
Наполеон готовил то, что он сам и его приближенные называли «большим ударом». Молниеносный маневр, прыжок, неожиданный удар превосходными силами — и, наконец, мир в завоеванной столице. Впрочем, в этой особенной войне допускалось, что поход несколько затянется. Но вряд ли сможет Россия долго сопротивляться...
На зеленом холме над Неманом блистала золотым шитьем группа маршалов. Все сидели на лошадях в торжественном, напряженном ожидании, словно перед началом праздничной церемонии...
Наполеон много говорил об этом великом походе: «Я пришел, чтобы раз навсегда покончить с колоссом северных варваров. Шпага вынута из ножен. Надо отбросить их во льды, чтобы в течение 25 лет они не вмешивались в дела цивилизованной Европы. Балтийское море должно быть для них закрыто... Цивилизация отвергает этих обитателей севера. Европа должна устраиваться без них...»
Человек в маленькой треуголке поднял руку с перчаткой и опустил ее вниз жестом, каким дирижер большого оркестра начинает исполнение симфонии.
Тяжело громыхнула пушка. Первое ядро перелетело через Неман и пошло ломать чащу. Гулкий звук долго перекатывался над водой. Но его тут же перекрыли другие звуки: пронзительное пение кавалерийских рожков. Уланский полк галопом проскакал мимо холма и с криком «Да здравствует император!» бросился в воду. Голубой Неман заплескал малиновыми шапками.
— Поздравляю вас, господа,— тихо произнес Ней,— мы вошли в Россию.
Шпага была вынута из ножен».

Главнокомандующий Кутузов
(Отрывок из исторической хроники Н.Задонского «Денис Давыдов»).

«После двухдневной героической обороны Смоленска войсками Раевского, Неверовского и Дохтурова русская армия, оставив город, отступала по старой Смоленской дороге...
17 августа батальон Дениса Давыдова, особенно отличившийся в делах под Катанью и Дорогобужем, стоял близ Царева Займища. Сюда на рассвете прибыл новый главнокомандующий Михаил Илларионович Кутузов, только что пожалованный титулом светлейшего князя.
Войско встречало его с неописуемым восторгом. И Денис, в тот день увидевший прославленного русского полководца, вполне разделял общие чувства.
Кутузов в сюртуке без эполет, в белой фуражке, с шарфом через плечо и с нагайкой через другое ехал на гнедом иноходце. Массивная фигура Кутузова, крупные черты лица, пухлые щеки, мягкий голос и добродушная улыбка создавали благоприятное впечатление. Главнокомандующего сопровождала большая свита. Денис разглядел среди свитских господ и пасмурного Барклая, и долговязого Беннигсена, назначенного начальником главного штаба, и Ермолова, и Раевского, но особенно бросилось в глаза довольное лицо Багратиона, ехавшего на белой лошади несколько впереди других.

Запретив выстраивать войска, Кутузов стал осматривать их на марше. Подъехав к одному из пехотных полков, он неожиданно остановился. Солдаты засуетились, начали вытягиваться, чиститься, строиться. Кутузов слегка поморщился, махнул рукой.
— Не надо, ничего этого не надо,— сказал он.— Я приехал только посмотреть, здоровы ли мои дети? Солдату в походе не о щегольстве думать, ему надо отдыхать после трудов и готовиться к победе.
Заметив, что растянувшийся на дороге обоз какого-то генерала мешает проходить пехоте, Кутузов подозвал одного из своих адъютантов и приказал:
— Отведи, голубчик, эти экипажи в сторонку. Солдату каждый шаг дорог, скорей до места дойдет — больше отдохнет. О солдате более всего попечение иметь надлежит!
Когда же обоз освободил дорогу, а следовавший за ним полк егерей в стройных рядах и боевом порядке приблизился к главнокомандующему, он, сняв фуражку и приветливо помахав войскам, воскликнул:
— Как с такими молодцами отступать да отступать! Слова главнокомандующего стали передаваться из уст в уста...
— Приехал Кутузов бить французов! — эта крылатая солдатская фраза быстро облетела войска. И дымные поля биваков, как отмечают очевидцы, огласились песнями и музыкой, чего давно уже не бывало».

Перед Бородинским сражением
(Отрывок из романа С.Голубева «Багратион»).

«Еще до полудня армии подошли к Бородину и начали втягиваться на позицию. Здесь Кутузов решился дать бой. У него были такие соображения. По численности его армия уступала французской, но по духу нетерпения, с которым ждала боя за Москву, была сильнее. Несбыточное дело — сдать столицу, не испытав оружия. Французы кичились тем, что преследовали русских,— надо было научить их уважению к русскому оружию. Надо было и самому фельдмаршалу завоевать доверие армии. Многое уже было сделано, но дальнейшее уклонение от боя могло принести беду. Бой был необходим. Наголову разбить Наполеона и отбросить его от Москвы Кутузов почти не надеялся. Да если бы, сверх всяких расчетов, это и случилось, цена такой победы была бы чрезмерно высока. Даже при равной с обеих сторон потере, даже разбитый, неприятель становился вдвое сильнее русской армии. Потерпев неудачу, Наполеон отступил бы, присоединив к себе следовавшие сзади и стоявшие на Двине войска, а затем мог бы очень скоро вновь атаковать Кутузова с тройными силами. Разбив Наполеона и потеряв равное с ним количество людей, русская армия становилась вдвое слабее. В таком положении она должна была бы отступить и сдать Москву. Следовательно, победа не могла доставить Кутузову больших выгод. Но фельдмаршал не сомневался также и в том, что его армия отнюдь не может быть наголову разбита и что отпор, который встретят французы у Бородина, будет беспощаден и жесток. Этого, собственно, он и желал и с этой целью именно решил дать бой, предвидя большую потерю людей и зная заранее, что ему предстоит сдать Москву. Главные надежды свои он возлагал на помощь народного ополчения. Когда Кутузов и Багратион говорили о неизбежности победы над французами, они оба были уверены в этой победе. Но под словом «победа» понимали разные вещи: князь Петр Иванович — прямой и полный разгром французов на поле боя, а Михаил Иларионович — такой отпор французскому натиску, в результате которого даже овладение Москвой не сможет возместить понесенного врагом урона на поле боя. Багратион мечтал сразу уничтожить «великую армию». Кутузов же рассчитывал лишь непоправимо подорвать ее наступательную мощь, откладывая уничтожение на зиму. Они не спорили, так как Кутузов не желал раскрывать свои планы, а Багратион, хотя и чувствовал недосказанность, но не мог разгадать того, что за ней крылось».

Оленька,спасибо огромное!!!

Так здОрово,что я позвал родителей прочитать-им тоже очень понравилось.

Добавлено спустя 2 минуты 29 секунд:
Оленька,

Оленька, спасибо!

Холкин Владислав, Полевой цветочек, всегда пожалуйста

Русская армия покинула Москву… 2 (14) сентября 1812 г. Наполеон с главными силами французской армии подошёл к первопрестольной. «Москва! Москва!» – восторженно кричали французские солдаты. Император не обманул – перед ними долгожданные удобные квартиры, у них будет вдоволь еды и питья, будут богатые трофеи.
Но радость оказалась преждевременной. Наполеон с Поклонной горы любовался Москвой и долго ждал делегацию «бояр», которые принесли бы ему ключи от города, как это много раз было в захваченных им городах. Ключей от Москвы Наполеон не получил. Ему смущенно доложили, что жители покинули Москву. Император удивился, потом разгневался и мрачно приказал занимать город.
По безлюдным улицам в строгом порядке потянулись полки. Били барабаны. Их бой глухо отдавался от стен пустых домов. На душе у завоевателей было тревожно. Когда наполеоновская армия вступила в Москву, город был пуст. Москва казалась им огромной ловушкой…
Москву Наполеон обещал отдать солдатам на разграбление как «награду» за все лишения похода.
Почти всё население предпочло покинуть город вслед за армией, а не остаться под властью оккупантов. Оставались только больные, раненые и те, у кого не было возможности уехать.

Добавлено спустя 2 часа 19 минут 44 секунды:
С первых дней война стала для народа Отечественной. Крестьяне добровольно везли в отступавшую русскую армию все, что имели: продовольствие, овес и сено. А враг не мог добиться у них хлеба и фуража ни за деньги, ни силой.

Захватническая война Наполеона вызывала по выражению Пушкина А.С. «остервенение народа». Многие сжигали свои дома, запасы хлеба и корма скоту – лишь бы они не попали в руки врага. Героизм стал обычным явлением.

При «появлении врага деревни поднимались добровольно, и крестьяне повсюду вели партизанскую войну, сражались с удивительной храбростью», – писал Тургенев И.С.
Лишь в одном Сычевском уезде этой Смоленской губернии с августа по конец октября 1812 года крестьянские партизанские отряды уничтожили или пленили свыше четырех тысяч неприятельских солдат. Здесь же был сформирован преимущественно из женщин отряд под командованием крестьянки хутора Горшково Василисы Кожиной».
Из-за действий партизан Наполеон чувствовал себя очень неуютно. Никакие, пусть самые жестокие меры не могли положить конец партизанскому движению. Напротив, оно разгоралось всё с большей силой. В войне с партизанами Великая армия потеряла около 30 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными.

Оленька, Холкин Владислав, спасибо! Очень интересно!!!

Оленька:На зеленом холме над Неманом блистала золотым шитьем группа маршалов. Все сидели на лошадях в торжественном, напряженном ожидании, словно перед началом праздничной церемонии...

Слово маршал (фр. "marechal") ведет происхождение от староверхнегерманского "marascaih" и означает "конюх" ("marah" - лошадь, "scalc" - слуга). Во франкийских племенах маршалы служили на конюшнях и подчинялись Конюшему. В более поздние века значение маршалов выросло: появились Имперские Маршалы, следившие за состоянием императорских лошадей. В 1060 году французский король Генрих I учредил звание Коннетабля, или главного Конюшего. Его помощниками были маршалы.
Затем, чтобы отличить королевских маршалов от маршалов вассалов, в 1185 году была введена должность Маршала Франции.
С 1191 года Коннетабль назначается на должность главнокомандующего французской армии.
Соответственно, и роль его маршалов повысилась - им стали поручать в командование отдельные части армии. Кроме того, крайне редко маршал мог стать Генеральным маршалом - то есть начальником всех остальных. За всю историю Франции это звание присуждалось всего 5 раз . В 1627 году после смерти Коннетабля Франции герцога де Ледигьера Людовик XIII отменил это звание. Теперь боевыми операциями руководили маршалы-высшие воинские чины.
Звание маршала с его отличительным знаком - маршальским жезлом - присваивалось по указу короля.
У Наполеона Бонапарта была массовая армия нового типа. Она комплектовалась на основе всеобщей воинской повинности. Эта армия не знала ни кастовых барьеров между солдатами и офицерами, ни бессмысленной муштры, ни палочной дисциплины, зато была сильна сознанием равенства гражданских прав и возможностей. "Последний крестьянский сын совершенно так же, как и дворянин из древнейшего рода, мог достичь в ней высших чинов" , включая маршальское звание. Наполеон любил говорить, что каждый его солдат "носит в своем ранце маршальский жезл".
Почти все лучшие маршалы Наполеона - Ланн, Массена, Ней, Мюрат, Бессьер, Лефевр, Сюше, Журдан, Сульт - вышли из простонародья. Службу они начинали солдатами. Но рядом с ними были и маршалы-аристократы: Даву, Макдональд, Серрюрье, Мармон, Груши. Жалуя им маршальские жезлы. Наполеон учитывал главным образом их воинские достоинства.
Первыми маршалами Первой империи стали 18 генералов, которым Наполеон присвоил маршальские звания декретом от 19 мая 1804 г., на следующий день после того, как он сам занял императорский трон

Луи́ Николя́ Даву считается одним из наиболее выдающихся полководцев Франции; в отличие от многих других сподвижников Наполеона, действовавших успешно обычно под непосредственным командованием самого императора, Даву неоднократно отличился в самостоятельно проведённых сражениях и единственный из 26 маршалов Первой империи остался непобеждённым на поле боя.

Характерно также, что во время оккупации Москвы спальня Даву была расположена в алтаре Чудова монастыря. Даву не мог не осознавать кощунственности и оскорбительности такого жеста в отношении русских.

Маршальский жезл Даву дважды доставался российским войскам. Впервые его захватили казаки в Восточной Пруссии, в январе 1807 года. Ныне этот трофей находится в собрании Исторического музея в Москве. Во второй раз Даву лишился своей маршальской регалии под Красным 5 ноября 1812 года. В его обозе, захваченном лейб-гвардии Финляндским полком, среди прочих трофеев оказался и жезл, хранящийся ныне в Государственном Эрмитаже.
Маршальские жезлы Империи были задрапированы темно-красным бархатом с вышитыми золотом наполеоновскими орлами. Так вот о каком маршальском жезле мечтал каждый солдат Великой армии Наполеона!