Айзек никогда не знал точного времени, когда начинается новый день. Спал он немного, почти не испытывая в этом потребности, а загадочный и манящий небесный свод на его планете в самых отдалённых глубинах Вселенной всегда был разным. Даже не то, чтобы просто красивым – нет, именно разным. Айзек не помнил ни единого момента, когда бы он, затаив дыхание, вглядывался в необъятные небесные просторы и видел бы что-то, что уже видел когда-то раньше. То оно было серебристым и прозрачным, с лёгкими, едва заметными переливами, словно весенний ручеёк; то багряным, перламутрово-матовым; то нежно лазурным, плавно перетекающим в бледно зеленоватый, а то и вовсе сверкающим восхитительно глубокими цветами, для которых в общепринятом межгалактическом языке не было названий. Казалось, что всю суть этих цветов могли передать только хрупкость и величие музыки.
Кстати, на Эйренмилле, планете Айзека, музыки не было также, как не было ординарности цвета. Впервые музыку он услышал около ста лет назад, от посетителей с Земли, летевших на межгалактический музыкальный фестиваль в Системе Единорога-XII. К тому времени Айзек, так сказать, уже вошёл в колею и перестал дивиться на зачастую поражающих воображение гостей и таинственные предметы, которые они возили с собой. Негласное правило, которое он сам для себя установил, запрещало ему прямо или косвенно навязываться к гостям с непрошеным любопытством. Всех их Айзек считал своими друзьями, и его единственной целью было обеспечить им безопасное путешествие и, насколько он мог, подарить тепло и уют.
Однако в тот памятный день четверо посетителей с Земли, выглядевших непривычно невзрачно после покрытых перьями, кричаще ярких кливианцев, сами распахнули свои крупные, перекинутые через плечо торбы и извлекли из них непонятные приспособления. Вообще, к этому Айзеку было не привыкать, ибо большая часть межпланетных путешественников таскали с собой загадочные, на первый взгляд лишённые смысла предметы. Но тут, к сущему изумлению смотрителя межгалактического маяка, гости, словно по неслышной команде, принялись осторожно, словно бы ласково касаться неведомых предметов, и помещение наполнили удивительные звуки.
Никогда прежде Айзек не слышал ничего подобного. Эти звуки не были похожи ни на шелест травы, ни на шум ласкового ветра в кронах раскидистых деревьев, ни на зычный морской прибой – но они, казалось, соединили в себе всё это и много больше. Они словно ласкали его душу и тут же рвали её на части. Сладковато-горькие, чистые, нежные, игривые и словно сияющие, они будто бы впервые проникли в глубинную сущность сердца Айзека, пробуждая его, дав почувствовать то, что он никогда прежде не чувствовал – нежные руки матери, дружеский смех, несмелое, робкое прикосновение крыльев бабочки…
Это было словно небо. Небо, обретшее голос.
В тот же день, стоило землянам улететь, Айзек осторожно вывел в своей тетради новое слово – музыка. Немного подумав и покусав подаренный кем-то карандаш, смотритель подписал к слову самое ёмкое из всех пришедших ему на ум определений: «Поющее небо».
В отличие от своих разнокалиберных посетителей со всех концов Вселенной, которые нередко рассказывали ему захватывающие истории о своём происхождении, Айзек ничего не помнил – вернее, даже не знал – о своём прошлом. Он не знал, кто его родители, и были ли они вообще. Как ни абсурдно, Айзеку казалось, что он был всегда, как была его крохотная, уютная планета на задворках галактики. Он не знал, с чего началась его жизнь и куда она двигалась… Смотрителю казалось, что однажды он просто «проснулся», и с этого момента и началось его тихое, направленное вглубь собственного сердца и сердца неба бытие.
Айзек ярко и отчётливо помнил тот момент, когда он, как обычно, любовался небесами, и внезапно услышал странный, чужеродный хруст за спиной. Оглянувшись, он увидел как к нему упругим, уверенным шагом направлялось необычное создание. Айзек изумился, но не напрягся. Просто он никогда прежде не видел другого живого существа – а в том, что таинственный гость был, как и он, Айзек, живым, сомнений быть не могло.
- Здравствуй, Айзек, - наконец, промолвил незнакомец. – Не бойся меня, пожалуйста. Ты – это тот, кого я давно искал.
Айзек слегка смутился при упоминании его имени. Это имя, равно как и название его планеты, он придумал сам, чтобы как-то выразить свою индивидуальность.
- Я давно наблюдаю за тобой, - тем временем невозмутимо продолжил пришелец. – Не только за тобой, конечно, но это не суть важно. Я изучал твои личностные качества, привычки, поведение… На основе своих наблюдений я сделал много выводов и, наконец, пришел к пониманию того, что ты – именно тот, кому я хочу назначить имеющуюся у меня миссию.
Незнакомец пристально глянул в глаза Айзеку, и тот внутренне изумился пронзительной голубизне глаз пришельца. Эти глаза светятся добротой, пронеслось в голове. Ему можно доверять.
- Не хотите ли пройти в дом? – наконец проговорил Айзек. – Когда небо так лиловеет, ветер, бывает, расходится.
* * *
Осознание, что он был избран для особой миссии и пока лишь дожидается своего часа, пришло к Айзеку давно. Ещё много лет назад он, наблюдая за бездонными, похожими на исполинских размеров волны небесами, начинал думать о том, что эти недостижимые просторы таят за собой какой-то секрет. Что он, Айзек, не одинок, и что в нём отчаянно нуждаются где-то там, за пределами небосвода.
И он готов был ждать, терпеливо ждать, искусно оттачивая в своей душе рвущуюся наружу отзывчивость.
Незнакомец оказался, как он сам поведал о себе, начальником Центра межгалактических путешествий. Всего за каких-то два земных часа он изложил Айзеку неимоверное количество информации. Сам же скромный обитатель одинокой планеты почти машинально потчевал гостя собственноручно выращенным ямсом, в то время как в сердце у Айзека всё слегка замирало от внезапного осознания, что это – тот самый миг, которого он неосознанно ждал всю жизнь.
Оказалось, что вся их почти безграничная Вселенная, простирающаяся далеко за пределами небес, заполнена удалёнными друг от друга планетами, которые, в свою очередь, заселены такими же, как он, Айзек, живыми созданиями!
- Все они любят и хотят путешествовать! – продолжал тем временем гость. – Цели разные: дружеские визиты, культурные мероприятия, экспедиции… Однако расстояния весьма и весьма велики, даже с современными методами и преодоления. Это-то и подводит нас к цели моего сегодняшнего визита.
Айзек недоуменно воззрился на собеседника, искренне не понимая, к чему он ведёт.
- Нам нужно некоторое место «посередине», Айзек. Центр отдыха, если хотите, где путники могли бы передохнуть, чтобы отправляться с новыми силами в путь. Своеобразный межгалактический маяк.
Айзек по-прежнему не мог понять, при чём тут он. Гость, по-видимому, начинал терять терпение.
- Понимаете, такие планеты, как Ваша, чрезвычайно редки! Она уединена, на ней есть всё, необходимое для нормальной жизнедеятельности… Не стоит также забывать, что Вы здесь живете один, Айзек, поэтому проблем с безопасностью возникнуть также не должно! В общем, друг мой, я хочу предложить Вам пост смотрителя такого «маяка», который мы – с Вашего согласия, разумеется! – хотим установить на Эйренмилле. Ваши обязанности будут просты. Вам нужно будет лишь встречать путешественников, предоставлять им необходимый отдых, а после отправлять их дальше, при помощи эйфара – специального приспособления для межгалактических сообщений, который мы установим на Вашем маяке.
С того момента, собственно, всё и началось. Предложение Айзек, почти не раздумывая, принял, и это изменило всё. Для Айзека всё началось с неба и, разветвляясь и пересекаясь, к небу и устремилось…
Вскоре после посещения начальника Центра через дом и сердца Айзека потянулись бесконечные вереницы разношерстных путешественников со всех уголков Вселенной. У смотрителя голова была готова пойти кругом от обилия новой информации и переизбытка общения. Многие гости привозили Айзеку подарки: например, диковинные цветы из галактики Морской Звезды или необычную еду, похожую на овощи и обладающую восхитительным, поистине неземным вкусом.
* * *
Однажды на маяк к Айзеку прибыла девушка-землянка. В том, что это была именно девушка, сомнений почти не было – со временем Айзек научился неплохо отличать мужчин-землян от представителей человеческой расы женского пола. Хотя иногда и у него по-прежнему случались досадные недоразумения. У гостьи были длинные, убранные в толстую косу волосы, она была высокой и плотной. Айзек не мог определить, была ли девушка миловидной по земным представлениям. Сам он видел красоту в индивидуальности и неповторимости каждого из путешественников.
- Привет. Я Лорна, - непринуждённо улыбнулась гостья, переступая порог эйфара.
- Айзек, - дружелюбно кивнул смотритель. – Не хотите ли перекусить?
- Нет-нет, спасибо, - покачала головой Лорна. – Я пробуду у Вас недолго, но спасибо за предложение. Я собиралась в спешке, поэтому не успела захватить для Вас сувенир. Но, я слышала, Вы любите музыку, поэтому…
Без лишних предупреждений, посетительница с шумом втянула в себя воздух, закрыла глаза и запела. Этот голос… Айзек едва не лишился чувств, взятый врасплох его чистотой, звонкостью, нежностью и при этом – какой-то непоколебимой, абсолютной властностью. Этот голос сладостно трепетал, поднимаясь до звёзд и рассыпаясь искрящейся небесной пылью, преображая, возвышая, исцеляя…
Это было небо. Так пело его недостижимое, беззаветно любимое небо. Здесь и сейчас. Другого момента не было. Он хрупко дрожал, этот момент, опасаясь прерваться от любого неосторожного прикосновения…
Айзек провёл с Лорной около часа земного времени. Слегка оправившись от придавившего его сердце осознания красоты и близости неба, смотритель вывел гостью на лужайку за маяком, полюбоваться на небеса.
Небо было особенно удивительным в тот день. Оно слегка переливалось всеми оттенками алого, заканчиваясь где-то у горизонта нежно-розовыми облачками.
- Как красиво, - зачарованно прошептала Лорна, и Айзек разглядел крошечные отражения неба на глубине её изумрудных глаз. – Можно я спою о нём?
Девушка вновь запела, и в этом мгновении бездонное, безграничное величие неба будто бы слилось с её голосом… Мгновение, в котором сиюминутность и вечность слились воедино, словно две волны в безудержном потоке.
Слушать небо, думал Айзек. Просто слушать, затаив дыхание…
В тот же день Лорна улетела, навсегда затерявшись в безднах Вселенной, оставив за собой лишь воспоминания, о которых некому было рассказать – кроме неба. Айзек вновь остался наедине со своим неслышно поющим небом – но, разумеется, лишь до следующего путешественника.
Мобильная версия
Итак...
